Святой источник Акмуллы, стр. 3

Как же все-таки жили, чем питались наши сэсэны, странствуя по солончаковым казахским степям и такырам? Ведь вслед за Акмуллой один за другим по его следам устремились и другие наиболее видные башкирские адепты поэзии: Шайхзада Бабич, Мажит Гафури, Сайфи Кудаш.
В дневниковых записях Бабича есть любопытные строчки: «...через пятнадцать дней меня уже не будет в ауле Дусенбай. Казахи будут вспоминать при беседе: мол, муллой у нас состоял
такой-то ... Но через пятнадцать дней меня не будет. Газеты будут поступать регулярно, но не будет полного состава учеников, потому что тогда не будет меня...»
«В сентябре все равны — и ты, и я. В наступающем сентябре месяце я буду ничем не хуже других. Даст Бог, я тоже положу тридцать рублей своего жалованья вместе с подношениями — садакой и пожертвованиями...»
«Третье сентября. День погожий, благостный. Именно поэтому побрел к дому Хамзы. Хамза сказал: «Когда день проясняется, наш мулла начинает двигаться, как муравей, когда день
застилается туманом, он лежит под своей крышей, подобно навозному жуку».
«Я дал имя девочке — Жамал. Отныне она будет зваться Калянфер. Хажи Чабар сходил за кобылой. По всему, газеты все еще не поступили».
«И у нас, и у казахов есть пословицы, подобные изречениям Корана. Однако они имеют лишь устное обитание, не имеют, к сожалению, письменной прописки. «Кто подаст желанную еду попрошайке? Разумеется, никто! Выходит, самому надо быть богатым».
«И под страхом смерти не теряй мужества».
«Не старей по причине бедности, старей вместе с богатством...»
«И шесть корсаков не станут лошадью...» То есть, не берись за ремесло, которое не приносит пользы…
Если подумать, самое ненужное, самое бесполезное ремесло — в руках у наших татар. Скажем, старьевщики, кожевенники, барахольщики — средоточие татар».
«В эти дни хажи выписал из Оренбурга «Кырык мисал» («Сорок примеров»), позднее уляны Ибрагима Кунанбаева из Кызыл Яра, а также «наставления» казахского башкира Акмуллы.
Получил от них истинное наслаждение, приравнял их про себя татарскому Тукаю, арабскому Имрялю-кайсе...»
Даже из этих коротких записей прямого наследника Акмуллы Шайхзады Бабича можно хотя бы примерно представить себе быт наших «посланцев» в казахских аилах, то, как им приходилось там работать и жить. Они и сами не до конца понимали, какую воистину великую миссию несли в среде братского казахского народа. Название этой миссии — ПРОСВЕЩЕНИЕ. И это хорошо понимали самые передовые казахские интеллигенты. Великий казахский писатель Мухтар Ауэзов в 50-х годах писал в газете «Правда», что татары и башкиры были первыми просветителями его народа.
Однако сам Акмулла с самого начала прекрасно понимал, что главная задача его странствий среди башкир и казахов — это распространение знаний и просвещения среди простых
людей. Результатом этого понимания и неустанной работы и явилось его знаменитое стихотворение «Мои башкиры, надобно учиться!» Несмотря на широкую известность, нелишне вспомнить его еще раз:
 
Мои башкиры, надобно учиться.
Просвещенных нас всего лишь единицы.
Как медведя-шатуна бояться, так же
Надо, братья, нам невежества страшиться.
Знай: все блага нам приходят от ученья;
От невежества — лишь беды и мученья.
Образованного — в небе видишь, в море,
Эти знанья дали мудрость и движенье.
Просвещенному сулит наш мир отраду,
Тьма отступится пред ним, как гор преграда;
Если счастья ключ захочешь отыскать ты,
Обучайся — и найдет тебя награда.
Шесть прибавив к единице не получишь
Цифру «десять». Только стрелку ты измучишь,
На часах переводя вперед... Лишь только
В просвещенье силу счастья ты получишь.

Это широко известное стихотворение-обращение к сородичам примечательно во многих отношениях. Говоря о великом значении для человека грамотности и образования, автор
опирается на такие достижения возможных «чудес»: создание летательных аппаратов, то есть самых настоящих самолетов, кораблей и пароходов, какие, благодаря «учености», можно заставить плавать по морям и океанам... Ведь об этом мечтали и описывали в своих «дерзновенных» стихах поэты разных народов (в том числе и советские)! Выходит, башкирский скиталец-сэсэн опередил их на целых полвека! И это — отнюдь не предвидение какого-нибудь фантаста, подобного Жюлю Верну, а гротескное возвышение того самого просветительства, широкой и вполне реальной возможности достичь поразительных достижений с помощью разума. Акмулла совершенно сознательно замахивался на такие «предвидения», чтобы как можно резче и сильнее будоражить умы своих придавленных проклятой жизнью сородичей. Этот его рискованный шаг весьма напоминает непредставимые для своего времени расчеты и описания космических кораблей Э.К.Циолковского, которые в ту эпоху могли вызывать лишь насмешки и сильное подозрение в благоразумии этого человека, катающегося на обычном велосипеде и рисующего ракеты. Однако не прошло и нескольких десятков лет, как отчаянные предвидения калужского учителя стали обретать реальность.
Вообще, в стихах и одах Акмуллы всегда имелась некая внутренняя связь, так или иначе объединяющая их в одну единую цепь, состоящую из самых различных звеньев. Ведь, по сути,
широко известный в ту пору в тюркском мире татарский философ, историк и богослов Шигабутдин Марджани вряд ли мог быть удостоен такого воистину «небесного» восхваления в оде поэта такого масштаба, как М.Акмулла. Если внимательно прочитать это большое поэтическое произведение, то невольно приходят на память другие оды в честь самой императрицы таких крупнейших для того времени поэтов, как Ломоносов, Тредиаковский, Сумароков, Державин. Однако Марджани — не царь и не падишах, чтобы автор унизительно характеризовал себя в сравнении с ним:
 
О тебе баит сложил я,
Так прости, глаза смеживший,
Что посмел я, пес плешивый,
Имя вознести, ах!

Но Акмулла идет на такой самоуничижительный прием, мне кажется, отнюдь не в приливе возвышенных эмоций. Цель у него другая: еще и еще раз показать, каких
головокружительных высот может достичь человек с помощью образования! Сила внушения этого утверждения многократно укрепляется тем, что вся ода как бы написана на одном горячем дыхании, и любой читатель начинает верить каждому слову автора. Для примера можно выделить хотя бы несколько четверостиший, но боюсь, такое просто невозможно сделать — здесь все удивительно прекрасно. А ведь возвысить «просто ученого», как бы талантлив он ни был, найти нужные слова далеко не так просто — именно в этом проявляется огромное художественное и профессиональное мастерство Акмуллы. И все же я попытаюсь это сделать, чтобы не показаться голословным.

...Проницательный ум дал ему всевышний,
Сердце, нежностью струящееся к ближним.
Там, где влагу не нашли землепроходцы,
Добыл он ее, любовью к людям движим.
Правдолюбец, был он к Истине причастен, —
Той, что свет струит в глаза нам, а не застит.
И когда он на майдане появился,
Даже сильные вдруг сникли в одночасье.
Говорю: ушли во прах мужи такие!
Род их славный поведут ученики их.
Так Пророк взял пламя разума у Бога,
И потом зажгло оно умы людские.

Таким образом можно приводить одну строфу за другой, пока не перепишешь эту удивительную оду от начала до конца.

Theme by Danetsoft and Danang Probo Sayekti inspired by Maksimer